Об авторитете Сталина к 1917 году красноречиво свидетельствуют результаты голосования в состав Центрального Комитета на Седьмой (апрельской) конференции ВКП(б). Из 109 делегатов (при тайном голосовании) за И. В. Сталина подано 97 голосов. Впереди были лишь Ленин (со 104 голосами) и Зиновьев (набравший 101 голос).
То есть, Иосиф Виссарионович официально стал третьей по значимости фигурой в партии, что, несомненно, отражало факт его авторитета. Тем более, что при обсуждении кандидатур никто из ленинского окружения не выступил в его поддержку.
Только Ленин, представляя кандидатуру Сталина, отделался буквально двумя ничего не значащими, кратенькими фразами: «Тов. Коба мы знаем очень много лет. Видели его в Кракове … Важна его деятельность на Кавказе …». В то время как тот же Ленин при обсуждении кандидатуры Каменева дал ему развёрнутую , полную хвалебных эпитетов, характеристику. Но и тогда Каменев получил 95 голосов; остальные (из 26 предложенных кандидатур) отстали от этой лидирующей группы со значительным разрывом.[ Седьмая (апрельская) конференция РСДРП(большевиков), М., 1958г]
Великолепный материал об этом содержится в стенографических материалах съездов. Информация, содержащаяся в скобках, о поведении зала – «бурные аплодисменты» или «продолжительные…» – красноречивее многих других источников.
В мае 1924 г. на состоявшемся XIII съезде партии, когда авторитет Ленина ещё «витал в воздухе», и, тем не менее, обратите внимание, как реагирует зал на имя Сталина.
Председательствующий Каменев объявляет:
«Слово для доклада имеет т. Сталин»; и вот как встречает зал эти слова (нижеследующая цитата – пояснение в скобках в стенографическом отчёте): «Продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию».
Следующий съезд XIV (с 18 по 31 декабря 1925 г.); председательствующий: «Слово для доклада ЦК имеет т. Сталин». И вновь реакция зала (в скобках текста стенографического отчёта): «Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают».
Его выступление 23 декабря чуть ли не через каждые два-три предложения прерываются возгласами (в скобках текста): «Правильно» и аплодисментами.
В каком бы вероломстве ни обвиняли Сталина, сколько бы ни утверждали о диктаторском складе характера, на поверку всё оказывается ложью. Он становится вождём партии и народа исключительно благодаря своему служению этому народу, о чём и свидетельствуют данные факты любви и почитания.
В передовой «Правды» от 4 ноября о работе XV Всесоюзной партийной конференции (1926 г.) констатируется, что «…появление т. Сталина на трибуне» «конференция встречает бурными продолжительными аплодисментами».
Из всей приведённой в скобках информации видно, что товарищ Сталин не то что «любимец партии» (как, скажем, Бухарин), а признанный всенародный вождь. Это тот непререкаемый авторитет личности, при котором народные массы «готовы на труд и на подвиг» во имя тех идей, которые им провозглашены, и когда они признают только его руководство над собой.
Попробуем там же, в скобках, нечто подобное отыскать об оппозиции
К примеру, речь Каменева на XIV съезде; после его слов – …т. Сталин не может выполнять роль объединителя большевистского штаба», читаем в скобках: «Голоса с мест: «Неверно! Чепуха!» «Вот оно в чём дело!» «Раскрыли карты!» Шум. Аплодисменты… Крики: «Мы не дадим вам командных постов!» «Сталина! Сталина!» Делегаты встают и приветствуют Сталина. Бурные аплодисменты /…/ Голоса с мест: «Да здравствует товарищ Сталин!» Бурные, продолжительные аплодисменты. Крики «Ура!»
Речь другого оппозиционера – Евдокимова прерывалась 24 раза репликами и смехом.
Содержательная всё-таки информация в скобках; не понимаю, как могли её не замечать историки. Она красноречивее выступлений любых ораторов и в защиту, и в «осуждение» Сталина. Все утверждения тогдашней оппозиции и последующих псевдоисториков о захвате власти Сталиным, о диктатуре, о тирании, о крахе, к которому ведёт Сталин страну, об отступлении от ленинских норм, об искажении социализма и о чём угодно, что только смогут они придумать – есть ложь. Но самое ценное здесь – документально зафиксированная любовь народа к своему вождю, которого оппозиция в это время уже нарекла диктатором. Вспомните в связи с этим о любви римского народа к диктатору Цезарю; полная аналогия.
Всё дело в том, что «ленинское окружение» во главе с Троцким продолжало бредить теорией «перманентных революций» и какого-то далёкого, почти мифического, коммунизма на всей планете; Сталин же в это время провозгласил (и постоянно отстаивал) идею «за счастливую жизнь» в своей стране.
Провозглашённая им идея построения социализма «в одной отдельной стране» была более понятна (и более близка), чем пропагандируемая идея троцкизма, и потому была принята партией искренне, с тем энтузиазмом, о котором мы и судим по поведению зала XIV съезда партии.
«Сталин верит в массы… и массы верят в него. В новой России – подлинный культ Сталина, но этот культ основан на доверии и берёт свои истоки в низах. … - это человек, который заботится обо всём и обо всех, который создал то, что есть, и создаст то, что будет. Он спас. Он спасёт». (А. Барбюс, «Сталин»)
По сути, А. Барбюс отмечает в характеристике Сталина то, что доказываем мы. И.В. Сталин оказался вождём нации потому, что действовал исключительно в интересах народа и государства. То есть, поступал так, как и должно действовать диктатору. Отсюда во многом и энтузиазм народа по претворению в жизнь его идей.
Возвратившийся (это было в 30-е годы) после поездки в СССР А. Иден объяснил парламенту:
«Что бы мы ни думали об эксперименте, который сейчас проводится в Советской России, но я никогда не был в стране, которая… была бы больше занята на многие годы вперёд своей внутренней работой…»
Эту работу организовал И. В. Сталин.
Комментаторы
Архивы журнала
